Завтра экзамен по физике, и, не знаю почему, я к нему не готовлюсь. Не потому что я готов или всё знаю, или просто уверен в себе. Уверен лишь, сейчас все в округе готовятся, все из моего класса. Завтра меня ждет большой крах. Я вытяну совсем незнакомый мне билет, скажу, чего не знаю и всё.

Коварный физик поджидал этого момента, момента моего провала. Последние два месяца, когда прочитанные мною книги по физике приносили плоды, он боялся сказать что-то хорошее в мою сторону, хотя я заслуживал, боялся расхвалить меня и обленить в конце. Правильно все. И поджидал финального апогея. Апогей завтра, я к нему не готов.

Завтра меня ждет крах, он ждет меня и здесь, сейчас, в конце этого поста, когда он никому не понравится или когда его никто не прочитает. Меня ждет крах в любом разговоре, почему-то. В любом деле из-за лени ли, или из-за скуки. Непонятно. Меня ждет крах в искусстве, в спорте, везде. Хоть кто-то меня ждет дома.

Гуляю вечность. Я прихожу. Мне говорят: “Гуляй”. Гуляю вечность.

Синяя точка

Почему-то, когда я сижу перед открытым окном и поочередно пялюсь то на нарисованную мною синюю точку на стекле, то на дальние желтые дома с надеждой все увидеть и мочь видеть хорошо всегда, все кажется мне невероятно хорошим. Вдыхая южный ветер, несущийся к морю, разглядывая неуловимых ласточек, их дерзкие смелые крики, громкие и свободные, я вспоминяю океаны, почему-то, которые никогда не видел. Темные плоские тучи, которые на бледном небе кажутся просто громоздкими добрыми великанами, представляются мне волнами, темной пучиной в тех безмерных океанах. 

Когда-нибудь я напишу свою любовь к южным ветрам, омывающим меня волнами, к ласточкам и к небесам словами. А пока, я буду просто пялиться в синюю точку. 

Чертовщина вышла

В трендах дома на зеленых холмах, оторванные от поверхности земли. Людям понравилось отрываться, взлетать. В трендах писать всей гаммой чувств, красиво, умно и ни чуть не пусто. Читать Достоевского, писать стихи под Пастернака, под Маяковского и быть вдумчивыми маниакальными ребятами. Мне тут делать нечего. 

Чтобы писать хорошо, как говорит наш учитель, нужно стараться, трудится в поте лица, тренироваться. И только тогда на немного приблизиться сможешь к какому-то писательству. Скалдывать слова под ритм, как положено, с планом и так внятно и понятно, что невольно дрожь бежит и слезы зависти. Сочинять с простотой и со сладостью, наполняя все зеленым вкусным чаем. 

Чертовщина вышла. 

Как много я, сидя дома, теряю. Как много воздуха я не вдыхаю, свежего, после дождя. Как много общений, желтых домов пропускаю. И дышу лишь праздной пылью, делами. Бездушные дни. И теряю все больше, понимая все это, сидя на кресле перед окном и наблюдая. Вот.

Что еще я от себя скрываю?

Стоя на коленях, словно на исповеди, что еще я от себя скрываю? Свою необыкновенную грусть по поводу всего вокруг? Мою зависть к другим, мою ревность к вам и к словам? Что еще я пытаюсь скрыть в своей пустой голове? 

В моих коробках в кладовке сознаний хранится не только вековая пыль. Она, в перемешку с обидой, виной бесконечной ютится и греет костры, сжигающие плоть дурную мою. И все. 

Я скрываю вашу глупость, свою тупость, ваше величие и красоту. Свою любовь к себе и одиночество все там же. Я скрываю неудачи, кубки мои одиночек и простяков. 

Вы всем видом не любите глупостей, и собою же их создаете, рождаете. Их собираете, растите в себе, в них произрастаете. 

Я прячу свой страх, свое нежелание выдать себя за дурное создание, за виновника бед, за плохого издателя, за самого плохого себя. Я замалчиваю себя в своих обвинениях и обвиняю всех вместо себя. Так вот. 

Молчание есть совершенная форма слова. Молчит лишь тот, кто способен что-то сказать.

Как притно дышать ветром, который будет. Сидеть раскинув руки, открыв глаза, смотреть и замирать. Вспоминать чего не было, чего не будет. Теплые воспоминания чего-то, и ты не здесь впредь, а с ними. Пропускать без внимания что будет, и зависая в воздухе над чем-то теплым и прекрасным, над мечтами, над планетой, над собою и над всем. Переливаясь красками заката вечер подходил к концу, и все прекрасно вдруг ни от чего. 

Меня записывают, все? Можно говорить? Да? Кхм… да. Здравствуйте. 

Как пусты ваши слова, господа. Теперь вы поймали волну и готовы лежать на ней до берега. Ничто не тревожит, лишь иногда пена и капли, порой проклятый ветер и что-то еще. Сегодня вы подумаете о своей невероятно удачной шутке с радостью, вспомните умную мысль, зародившуюся по дороге домой. Сядите с книгой на удобное кресло и между непрерывных строк примитесь размышлять о следующем не менее удачном дне. Вы круты, но зачем? 

Четвертая часть излияния

В жизни не вышло у меня ничего путного. Одни идеи, не превратившиеся ни разу в дело, так. Лишь пусто болтать и выходит, лишь пусто мечтать.

Хотел однажды даже ехать куда. Хотел дома себе, планировал участки. А сейчас только теплый-теплый ветер. Он колышет колокола и выходит пустозвон.

Пустозвон, от которого закатывается хохот, от которого можно смеяться днем и ночью. Какой же он мечтатель. Но все же красиво.

Какие пустые от него слова, какие одинаковые смыслы, но все же красиво. Да? Какая же красивая музыка. 

Третья часть излияния

Все снова замыкается на одной песне, на которой создается описанный Маяковским ритм. Жизнь скрыта за обыкновенными оконными шторами. Хочется писать, и ни о чем, и воду лить ручьями, морями разливая желчь и сладость неба. Все время повторять одни любимые слова. Небо, вечно, вечность, облака. Писать о моем Генри, писать о смыслах, о мирах, о жизни какой-то. Жизнь скрыта за обыкновенными оконными шторами. 

Вторая часть излияния

Завтра мне захочется во всем дойти до самой сути на публике, при судьях. Вживаться в чью-то роль, написанную роль кого-то. Завтра обязательно что-то будет. 

Первая часть излияния

Я везде пишу ни о чем, о такой глубокой пустоте, что со словами туда втягивает и меня. О таких пустых словах, что ими становлюсь и я. Так вечно, так и сейчас.

Забыл, как даже писать о чем-то, о чем-то с планом, зачином, концом. Как о чем-то писать по абзацам, разным по смыслу, разным во всем. Вести читающего по каким-то тропинкам куда-то и приводить глядеть на что-то. Как понимать, что ты пишешь. Знать, что напишешь потом.

Мама часто говорила, когда я был маленьким, я был приличным малышом, осмысленным во всем, понимающим и добрым. В третьем классе я решал задачки лучше всех. В пятом или шестом ответственным я жутко был, учился хорошо. И вот сейчас, продлив бесконечно опускающуюся прямую, я найду себя. 

Вся жизнь какое-то падение, утихание мое, затмение, закат.

Ну вот. Что я хотел сказать, не знаю.

Словом, все.  

thebestofthebest: Несколько правил, чтобы писать хорошо:— Подлежащее, оно не нуждается в...

bardimasia:

Несколько правил, чтобы писать хорошо:

— Подлежащее, оно не нуждается в уточнении местоимением
— Уточнения в скобках (хоть и существенные) бывают (обычно) излишними.
— Тех, кто заканчивает предложение предлогом, посылайте на.
— Ненужная аналогия в тексте – как шуба, заправленная в трусы.
—…